Каждый раз убеждаемся, насколько тяжело поворачивается бюрократическая машина. Вот, казалось бы... Есть нарушение закона и есть госслужащие, чья работа - эти нарушения строго пресекать и устранять.
Допустим, по генплану тут дорога, а кто-то взял и дом построил. Тогда что? Нет, торопиться не надо. Если кто попало на дороге дом построил, то его быстро снесут. А если этот дом того-кого-надо дом? Тогда лучше дорогу немножко искривить, а дом оставить. Правильно? А недовольных уклончиво отсылать.

Вежливо им написать, тары-бары, ваше письмо получено, рассмотрено, создается комиссия для принятия решения по составлению планов написания вам дальнейших исчерпывающих ответов по вашему вопросу. Подобная история происходит в Элекмонаре. Тянется уже третий год.

В сентябре 2016 года фермер Шестаков и группа инициативных граждан обратилась в сельскую администрацию по поводу перекрытия скотопрогонного коридора. Как мы понимаем, скот удобнее прогнать на пастбище по коридору вдоль горы, чем делать крюк через всё село. Но тут появилась частная застройка. Коровы мычат, козы мекают, пожарный проезд также перекрыт, а владелец застройки утверждает, что у него есть договор аренды. Поэтому фермеры обратились в сельскую администрацию в поисках решения вопроса.

Прошел ровно месяц, положенный по закону на ответ, и в сельской администрации собрались заинтересованные люди. Глава администрации пришел, фермер пришел, два застройщика пришли, два арендатора земельных участков. В процессе обсуждения вопроса по ограничению доступа к горе было принято гениальное решение. Можно сказать, была заключена добрососедская концессия по образованию скотопрогона. Гениальная суть концессии заключалась в следующем - два арендатора земельных участков отступают от границы по два метра, освобождая четырехметровый проход к горе, который будет считаться местом свободного доступа для всех. Довольные концессионеры пожали руки, выпили чаю и разошлись по своим делам.

Владельцы скота - люди обычно очень терпеливые. Они подождали три дня, но забор как стоял, так и продолжал стоять. Тогда они подождали еще три дня. Потом еще три дня, и еще три. Потом они подождали месяц. Потом еще месяц, и еще месяц. Когда они подождали полгода, то постепенно к ним стало приходить понимание, что их как бы немножко обманули. Добрососедская концессия была грубо нарушена, а нарушители концессии преспокойно работали с туристами за своими заборами, сладко улыбаясь в сторону скотовладельцев. Не обманываясь насчет их фальшивых улыбок, фермеры бросились к главе района. Суть их заявления главе была прежней - по улице Скальной есть застройка, пожарный проезд перекрыт, скотопрогон перекрыт, генеральный план села нарушен - помогите! Глава района как мог обласкал фермеров и твердо пообещал разобраться.

Но что-то пошло не так, как задумал Штирлиц. Обещание разобраться было дано в апреле, а в мае забор всё еще продолжал перегораживать скотопрогон. Тогда фермеры бросились в прокуратуру. Прокурор Красилов встал во весь свой огромный рост и бешено вращая глазами, громовым голосом заявил, что никому не позволит обижать законопослушных фермеров. И хлопнул ладонью по крышке стола, как бы поставив решительную точку. Ликующие фермеры ехали домой, пели песни и думали о том, как им будет теперь удобно гонять скот без соседского забора.

Прошло еще два месяца. Лето перевалило на август. На березах стали появляться желтые листочки. Забор стоял.

Между тем фермерам пришел ответ из прокуратуры. Из ответа следовало, что участок, перегораживающий скотопрогон, предоставлен в аренду в нарушение Генерального плана, поскольку здесь должна проходить автомобильная дорога. Этот ответ сильно утешал фермеров. Им было приятно, что вот и прокурор знает, что здесь дорога должна быть. По вечерам они, бывало, собирались за чашкой чая и вслух перечитывали письмо прокурора. Огорчало одно - забор продолжал стоять. В том же августе фермерам пришел ответ и из районной администрации. Из ответа следовало, что арендаторам участка строго указано освободить скотопрогонный коридор, а в случае невыполнения предписания участок будет изъят в пользу муниципалитета.

Прошел еще год. Забор стоит. Скотопрогонный коридор перегорожен. Фермеры говорят, что начинают утрачивать веру в могущество прокуратуры и администрации. Да, согласно генплана должна быть дорога. Но вместо дороги там забор, огораживающий участок. А этот участок - того-кого-надо участок.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 голосов)